Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Лисенок, роза и небо

Медведи ходят по небу, ворочая лапами тучи,
А где-то внизу под небом рокочет в груди мотор.
Пусть крылья мои из стали, а компаса стрелка — случай,
Мой лайтнинг уже на взводе, теряет земной упор.

Я вижу свою планету в сиянии выси черной,
А в дюнах скулит шакалом пустыни кривой оскал;
Возьму своего лисенка, шарфом обмотаю горло —
Вернусь я к тебе однажды, как некогда обещал...

А небо пестрит шрапнелью из звезд и чужих галактик,
Присыпано сладкой пудрой, как с джемом черничным хлеб.
Вгрызаюсь в него зубами, во рту индевеет кашель,
Кусают песчинки щеки, сквозняк шепелявит вслед.

Обманчиво близко звезды, но мне до них не добраться,
Я в небо тянусь ладонью, хватая лишь пустоту.
— Назад поверни, тупица! — хрипит стоголосье раций.
Меня ждет моя планета, мой замкнутый звездный круг...

Там мир весь измерен шагом — лишь десять квадратных метров,
Навис потолок бездонный, как смоли застывшей шлюз.
И если я буду падать — то только наверх и в небо,
А если засну случайно — наверное, не проснусь.

Но если меня не будет — зачахнет от скорби роза,
Колпак ей стеклянный — саван: не выбраться, не разбить.
Польет ее ночь слезами, луна нарумянит воском,
Рассвет лепестки окрасит, опавшие без любви.

Ах люди, скорее розу лисенку вы подарите!
Не надо ему ни славы, ни денег и ни любви.
Рокочет мотор меж ребер, а что мне для счастья нужно?
Лишь небо обрывок синий в кармане своем хранить.

Близким

Не догоню уходящее солнце
Не воскрешу потерянных близких,
Не расскажу будущим детям,
Плывущие мысли:
Если я камень у железной дороги
Только и вижу - поезда, пассажиров.
И средь камней, таких же убогих,
Самый некрасивый.

Катится, катится огненный шар,
Помнятся и до боли любимы,
Кажется в поле, снова пожар
Сливаюсь с дымом.

Смоллетт

Он сидит и ждёт. (Тихий старик у моря.)
Чередует в ромашке смоет или умоет.
Экс-капитан. Старый, надёжный Смоллетт.
Сигареты смолит дрянные. Словца - не смолвит.

Он сидит словно тень, блеклым пятном на фоне.
Белым пятном проступает на серой форме
соль. На песке под пальцами «from me»,
мелкий камень, чем-то знакомой формы.

Он сидит; усталым человечьим лицом прилива.
Разгоняя тучи волнами smoking river.
Шлейф стежков на латке лыбится в небо криво.
Бриз приносит холод, чаек и вкус крапивы

почему-то. Синее стало алым,
почернело, съежилось и опало

прекрасная

душно и всюду надписи «не курить»
и «двери в случае пожара откроются автоматически»
это пока приёмная
пахнет известкой мелом чуть-чуть молоком и медом
в очереди первые: Аделаида Береника Вероника
красивые в белом

я хотела поглядеть город
купола в городе голубые с белыми звездами
купола крытые серебром в городе
но решила пораньше пойти и встать в очередь
так и не посмотрела

дети стоят с матерями не боятся потеряться
глухонемой говорит по телефону
думаю он требует упразднить алфавит
Аделаида Береника Вероника презирают нас всех
в приёмной пахнет известкой мелом
у детей в руках коробки без дырочек коробки картонные
белое небо сверкает на белых куполах
описывать бесполезно смотреть
осторожно двери автоматически закрываются

я обычно не сразу понимаю
когда мне внезапно что-нибудь говорят
поэтому я переспросила
«чего?»
когда вдруг дверь приоткрылась
и сказали:
«Прекрасная пришла»

Я переспросила

Прекрасная пришла

Эффект плацебо

В этой палате время — пустая блажь,
Есть только цикл от обхода и до обхода.
Первую койку заело на «отче наш»,
Койку четыре на лозунги про свободу.

Все разговоры поставлены на repeat,
Стены, стенания, в картах абракадабра,
Койка седьмая кашляет и хрипит,
Всё не проглотит злую пилюлю правды.

Пятая койка молча смердит говном,
Радио бойко орет нам прогноз погоды.
Я меж синюшных лиц за ночным окном
Третью неделю вижу шакалью морду.

Самое страшное время — ложиться спать.
Как засыпать, когда ты не просыпался?
Сон мой течёт то вниз, то петлёй, то вспять,
Время — последней горстью, песком сквозь пальцы.

На проводах вороны без головы
Ждут в темноте кровавых своих подачек.
Наши галлюцинации не новы.
В полночь приходит Локи, плюется, плачет,

Точно секунды втоптывает ногой,
Нервный, сутулый мечется у порога:
«Люди, отбой, команда была отбой,
Угомоните головы, ради бога,

Ради любых богов. Истекает срок.
Развоплотите ужасов партсобранье.
Что же здесь каждый пестует свой мирок,
Где сплошь одно томительное страданье?

Тоже мне шутки — чистить ментальный срач.
Бегаешь всё дежурство с платком и уткой.»
Господи… то есть Локи… товарищ врач!
Сделай, чтоб я не знал, что умру под утро.

На влажных рельсах – брызги тишины

На влажных рельсах – брызги тишины
И отсветы от фонарей окрестных.
Здесь свет земной вбирает свет небесный
И делает земное неземным.

Сквозь сумрак утекают поезда,
Становятся такой же серой дымкой.
Висит над миром блёклой невидимкой
Пронзительно-последняя звезда.

Её едва возможно разглядеть
В космическом пространстве надо мною.
А ей ещё лететь-лететь-лететь…
Из горних высей. Становясь земною.

Василь Блаженный

На главной площади страны
Бомжи особенно странны.
В их славу называют храмы,
В их память разливают граммы,
Одни в них даже влюблены.
И говорят: «Василь Блаженный
(уже не первый… сотый… энный…)
Все также бродит по углам.
Вонючий, голый, пьяный в хлам.
Но, как и встарь, благословенный.»

И я вам то же говорю:
Плевал бы он в лицо царю,
Как некогда плевал в Ивана.
Но повторю, все это странно,
И бомж сидит в углу угрюм.
В том, верьте, нет вины Василя,
Он бы плевок еще осилил,
Но царь не бродит за углом.
За бронированным стеклом
Сидит в большом автомобиле!

И лишь одна отрада есть -
Цари уйдут. Растает лесть.
Не назовут в их славу храмы,
Не разольют в их память граммы,
Не пропоют стихи в их честь!
И мы, что по углам бродили,
Покамест не лежим в могиле
Перекрестимся или просто
Без лишних слов и даже тоста
Поднимем чарки за Василей!

Когда я слышу гимн РФ

Когда я слышу гимн РФ,
То чуть не плачу, замерев.
И гордость за отчизну.
И к ворам укоризна.

Такая, знаете ли, смесь,
В которой соль и сахар есть.
И страх народа истов,
И ор пропогандиста.

А рядом с подвигом солдат
Враги украденным шуршат.
Не те враги, а эти,
С окладом, в кабинете.

А гимн звучит! Мокры глаза.
Горят российские леса
Иль едут за границу -
Нам велено гордиться

И президентом, и царем -
Мы скоро все за них умрем,
Горланя эти песни.
Умрем и не воскреснем.

Но нет! Сквозь самый громкий гимн,
Я в души прокричу другим:
"Нас крепко дурят, братцы!
Воспрянем в 2020!"

Вечернее

Все яростней ветер в спину,
Не помню о чем, но плачу.
Так мало еще увидел
И жить, вроде, только начал.

Но вижу, как смерть и старость,
Смеясь, семенят за мною:
«Гуляй, пока разрешаем.
Ха-ха! Все равно догоним!».

Все яростней треплет время
Изорванные страницы,
Где кляксы и сны под снегом —
Ненужная книга жизни.

Прошедший день был тяжелым,
Пусть тонет в стакане с красным.
Смотрю сквозь стекло на город —
Нелепый, ненастоящий.

А мир — он такой огромный
И красочный. Но неточно.
Считаю прохожих в черном
И жду наступленья ночи.

Лора Базилёва

На ярко-красном Ягуаре

На ярко-красном Ягуаре
Ворвался он в мой вялый быт.
С подругой засиделись в баре,
Выходим - Ягуар стоит,

А из него выходит дэнди,
Типичный дэнди из мечты,
И говорит: "Куда поедем?
Давайте перейдём на ты.

Домчу, красавицы, до дома!"
Подруга рядышком жила.
Я оказалась с незнакомым
Мужчиной. Но не ждать же зла

От заграничного костюма,
От галстука и от часов?!
Судьба послала толстосума,
Сбылась моя мечта из снов.

Конечно, он зашёл на кофе,
Остался плавно насовсем.
Сам жил давно он на курорте
В далёкой, тёплой полосе,

Имел какой-то крупный бизнес.
В Москве - проездом, по делам.
Он оказался не капризным:
Отель на дом мой променял.

Влюбилась я, а как иначе?!
Летели дни и вдруг смотрю:
Мой ненаглядный, милый мачо
Задумчив очень. Говорю:

"Откройся мне, скажи в чём дело?
Не ешь, не пьёшь, и грусть в глазах.
Быть может я так надоела?
Тогда беда, увы и ах."

Пришлось ему тогда открыться
Про неприятность рассказать:
Счёт заморожен дней на тридцать,
А деньги нужно отдавать

Серьёзным и опасным людям.
Иначе могут и убить.
Тут я воскликнула: " Не будем
Так рисковать! А заплатить

Я помогу тебе, любимый,
Возьму кредит без лишних слов."
Он не хотел. Уговорила....
Дней через семь он был таков.

Сбежал с кредитными деньгами,
А ярко-красный Ягуар
Теперь мне видится ночами,
Как мой мучительный кошмар.

Себя я видела на Кипре
Всю в бриллиантах и шелках,
А вместо этого до хрипа
Рыдаю о своих долгах.

Не верьте, девки, в Ягуары,
В костюмы, в галстуки - ну их!
Забудьте Кипры и Канары,
Любите честных и простых!