kalabs (postaless) wrote,
kalabs
postaless

Category:

"Процесс 58-ми": история одного приговора

Учитывая внимание государства к «процессу 58-ми» и все связанные с ним обстоятельства (отмену присяжных по таким делам, получение права на оглашение только вводной и резолютивной частей приговора), я все-таки надеялся, что Казбека Будтуева оправдают. То, что он не виновен, как мне кажется, понимают даже обвинители и судьи. Это видно из текста приговора и обвинительной речи руководителя группы государственных обвинителей Ольги Чибиневой. Но Будтуева, как и всех обвиняемых по делу о нападении на Нальчик, — не оправдали.

Реанимация после допроса

Казбека Будтуева забрали из дома 24 октября 2013 года – через одиннадцать дней после тех событий. Приехали два сотрудника УБОП, он сел к ним в машину без какого-либо сопротивления. В УБОПе трое сотрудников заявили ему, что он участвовал в событиях 13 октября.

Когда он отказался признавать это, в кабинет вошли несколько неизвестных в масках и, согласно показаниям Будтуева, стали бить его резиновыми дубинками – по голове, спине, рукам и ногам. Он потерял сознание, ему вызвали «скорую», врачи доставили его в реанимационное отделение городской клинической больницы.

О местонахождении Казбека Будтуева не знали ни родственники, ни адвокаты. Его нашли через неделю.

Адвокат Инна Голицына рассказала в суде, что 2-3 дня не было никакой информации. Затем в УБОПе ей сообщили, что он у них, но к нему не допустили. А один из руководителей управления согласился принять передачу для задержанного: продукты и теплое белье.

На следующий день ей вновь отказали во встрече с Будтуевым, заявив, что он был допрошен в качестве свидетеля и отпущен домой. Инна Голицына нашла его через Красный Крест в реанимационном отделении на гемодиализе.

У дверей отделения стоял человек в камуфляже с автоматом. Врачи сообщили адвокату, что Будтуев был доставлен в критическом состоянии, с очень низким давлением – 30 на 40. У него был болевой шок, из-за которого отказали почки.

Через день Голицына застала его пристегнутым наручниками к спинке кровати и выразила возмущение находившемуся в палате человеку в штатском. Наручники с Будтуева не сняли, а адвоката второй раз в тот день в отделение не пустили, заверив, что ее подзащитного там уже нет.

А вскоре, проявив процессуальную хитрость, следствие отстранило Голицыну от защиты Будтуева. Так же поступили и с ее коллегами Ириной Комиссаровой и Ларисой Дороговой: все трое настойчиво говорили о применении насилия к подзащитным.

27 октября 2005 года Будтуев был допрошен на больничной койке в качестве свидетеля, 7 ноября вопреки воле врачей его забрали из лечебного учреждения.

Слово офицера

В приговоре суд, ссылаясь на результаты экспертизы, констатирует, что здоровью Будтуева был причинен тяжкий вред. Зафиксировано наличие ссадин, кровоподтеков и ушибов на теле, руках и ногах подсудимого, а также тупая травма на туловище, осложненная травматическим шоком тяжелой степени, ушибом почек, сопровождающимся острой почечной недостаточностью тяжелой формы.

Суд признает, что все это создавало опасность для его жизни. Но, указав на вышеназванные обстоятельства, суд никак их не оценивает, ссылаясь на постановление от 9 декабря 2005 года, согласно которому было отказано в возбуждении уголовного дела по факту обнаружения у Будтуева телесных повреждений – «за отсутствием состава преступления».

В приговоре подчеркивается: доводы подсудимых о незаконном воздействии, в том числе с применением физической силы, суд находит несостоятельными, так как все это проверялось в ходе предварительного и судебного следствия.

В случае с Будтуевым его двухнедельное пребывание в реанимации и выводы экспертов оказались менее убедительными аргументами, нежели слова сотрудника УБОП о том, что никто никого не бил, просто задержанному вдруг стало плохо, он прилег, а затем потерял сознание.

Еще одним доводом не в пользу задержанного стало то обстоятельство, что Будтуев, когда его выводили врачи «скорой», терял сознание и 2-3 раза упал, в том числе на лестнице. Хотя судмедэксперт отмечал, что получить такие травмы даже при неоднократных падениях — маловероятно. Повреждения — множественные, на различных участках тела, в местах, где травмироваться в таких обстоятельствах практически невозможно.

Следователь пришел к выводу, что Будтуев «пытается опорочить сотрудников, проводивших его задержание и ввести следствие в заблуждение». В возбуждении дела было отказано, хотя Будтуева можно было освободить еще на начальном этапе следствия, сняв с него все обвинения.

Но тогда возник бы вопрос: как он попал в реанимацию? Отвечать на него по Будтуеву, который участвовал в нападении на Нальчик, гораздо проще (это видно несколькими строчками выше), чем по Будтуеву, находившемуся в этот день дома.

Поэтому 12 ноября 2005-го, арестовывая его, Нальчикский городской суд ни словом не упоминает о его пребывании в больнице и состоянии его здоровья, хотя тремя днями ранее заседание суда было перенесено из-за судебно-медицинского обследования Будтуева.

Как сняли, так и повесили

При всех обстоятельствах следствие, как мне представляется, понимало, что Будтуев невиновен, и примерно через год ему предложили свободу.

22 сентября 2006 года выходит постановление Госдумы об амнистии по событиям на Северном Кавказе. Через месяц с небольшим, 27 октября, руководитель следственной группы Алексей Саврулин выносит постановление, согласно которому с Казбека Будтуева снимаются обвинения в терроризме, убийствах и посягательствах на сотрудников правоохранительных органов за отсутствием в его действиях состава преступления.

Остаются две статьи: участие в банде и незаконное владение оружием, к которым добавляют третью – участие в организованном преступном сообществе.

Уже готовы документы по амнистии, Будтуеву нужно только признать вину по трем вышеназванным статьям. В этот день 27 октября 2006 по амнистии ушли 12 подследственных, согласившиеся на эти пункты обвинения.

Будтуев отказался. На допросе он не признал вину по этим статьям, а затем обратился к Алексею Саврулину с письменным заявлением, в котором отметил: понимаю, дело мое может быть прекращено по амнистии, но для этого я должен признать вину. Дальше Будтуев пишет, что не считает себя виновным, поэтому возражает против прекращения дела и просит рассмотреть его в судебном порядке.

Позже, в суде, вспоминая этот момент, он скажет: «Я прочитал постановление об амнистии и понял: мне надо сознаться во всем, что происходило 13 октября 2005-го».

Признав Будтуева невиновным по трем статьям, следствие после его отказа от амнистии оказалось в неловкой ситуации. Все исправил заместитель генерального прокурора по ЮФО Иван Сыдорук, который 10 ноября 2006 отменил постановление Саврулина по Будтуеву.

То есть в течение двух недель с него сначала сняли, затем вновь повесили обвинения по тяжким статьям, которые «тянут» на пожизненное заключение.

В приговоре будет отмечено, что после принятия этого документа 10 ноября 2006 года следствие не привело никаких новых доказательств виновности Казбека Будтуева в терроризме, убийствах и посягательствах на жизнь сотрудников. После отказа от амнистии ему просто автоматически «вернули» три тяжкие статьи, в которых две недели назад признавали невиновным.

Ни карт, ни денег — два ствола

Какие доказательства есть у следствия и суда, подтверждающие участие Казбека Будтуева в событиях 13 октября 2005? Только показания его знакомого Залимхана Караева, от которых последний отказался.

Караеву предъявлялись те же обвинения, что и другим. Он был амнистирован 27 октября 2006 года по той же схеме, которая предлагалась и Казбеку Будтуеву: признал себя виновным по трем статьям Уголовного кодекса (таких по делу, напомним, набралось 12 фигурантов).

Прежде чем перейти к его показаниям несколько слов о том, как он стал обвиняемым.

В материалах дела есть показания нескольких свидетелей, которые видели Караева 13 октября дома, когда здания правоохранительных структур уже обстреливались, потом видели на остановке, затем в маршрутке. Это было около 12 часов, а нападение началось в 9.15.

Караева задержали у Дома радио, в тот же день он оказался он в больнице, хотя и с менее тяжкими повреждениями, чем у Будтуева. В ходе следствия Караев показал, что с 2002 года входил в религиозную общину в микрорайоне Вольный Аул, в которой состоял и Будтуев. В общину, лидерами которой были Астемиров и Мукожев, входило несколько человек, позже участвовавших в нападении на Нальчик.

По словам Караева на следствии, летом 2005-го Будтуев дал ему компьютерную распечатку с призывами к джихаду – войне с неверными, их убийствам, отъему имущества. Говорил, что государству необходимо наносить вред.

С этого времени, отмечается в показаниях, Будтуев заходил к нему домой регулярно, 3-4 раза в месяц, проводил «агитационную работу», призывая поступить, «как написано в листовке».

По версии следствия, Будтуев зашел к Караеву примерно в 22.00 12 октября 2005 года и назначил встречу на следующее утро на территории детского сада на ул.Горького, предупредив, никому об этом не рассказывать.

Согласно показаниям Караева во время следствия, они встретились в условленном месте. С Будтуевым были еще пятеро, все вооружены автоматами Калашникова. Будтуев дал ему автомат, два магазина к нему, пакет с патронами, пистолет Макарова и две гранаты.

Они, говорит Караев, должны были захватить 2-й ОВД, оружие в здании и «нанести как можно больший вред».

Примерно к 7 часам они залегли в парке на траве напротив отдела. Через 20 минут Караев, испугавшись последствий, оставил оружие и ушел. А позже его задержали у Дома радио.

В этих его показаниях ничего не говорится о том, что стало в дальнейшем с Будтуевым. В следующих показаниях Караева время подхода к ОВД меняется с 7.00 до 8.30, стрельба по отделу началась в 9.15. Находившийся рядом с ним Будтуев и сам Караев — не стреляли. Он стал отползать, а затем побежал. Оглянувшись, увидел, что Будтуев тоже уходит.

Эти показания и легли в основу обвинения Казбека Будтуева.

«На кону была свобода»

В апреле 2010 Караева допрашивали на процессе два дня. Он отказался от всех показаний по обвинению Казбека Будтуева и объяснил, почему вынужден был так поступить.

Караев сообщил, что 13 октября 2005 года мать разбудила его в 10 утра, рассказала о нападении и попросила пойти в школу №5 за племянниками: рядом со школой шла перестрелка.

Он поехал на маршрутке, его видели трое знакомых. Маршрутка не доехала до школы, он пошел не в обход и был остановлен у Дома радио милиционером, к которому позже присоединились 8-10 коллег.

Причиной задержания было, скажет в суде Караев, наличие бороды и малоформатной книжки религиозного содержания в кармане: «Забивали до тех пор, пока не стал терять сознание». У него были сломаны ребра, одно из них вошло в легкое.

«Скорая» доставила его в реанимационное отделение ГКБ №1. Он очнулся через три дня. В этот день хирург не отдал его сотрудникам милиции. Караева вывезли из больницы 18 октября, когда врача не было в отделении.

Караев не смог сказать, что не участвовал в нападении: «Меня и бить уже не надо было, тело – сплошной синяк. Ткни пальцем – боль. Я бы признался в совершении переворота в Гане и убийстве Кеннеди».

Он объяснил, почему ему пришлось оговорить Будтуева. Еще в реанимации опер УБОП показывал ему на мобильнике около 40 фото убитых нападавших. Кого-то из них он узнавал. Ему показалось, что среди убитых был и Казбек Будтуев (на самом деле это было фото нальчанина Тимура Мамаева, убитого в ходе нападения на Центр «Т»).

По его словам, он давал показания на Будтуева, считая его мертвым. Узнав, что он жив, отказался от них.

Соглашаясь на амнистию, Караев был уверен, что Будтуева тоже амнистируют: «Меня обманули (напомним, Будтуеву предлагали амнистию, он отказался от нее, считая себя невиновным – прим. О.Г.). А он с тех пор сидит. Это несправедливо. Его видели соседи, видела моя мать в тот день. Если бы я знал, я бы остался сидеть. Он из-за меня 4 года сидит, и этот груз все время на мне. Он пострадал из-за меня. Я даже сейчас готов вместо него сесть. У него мать очень больная».

Дальше Караев не смог продолжить. Возникла пауза. Приставы принесли ему воды. «Вы себя плохо чувствуете?» – спросила председательствующая и предложила объявить перерыв. Но Караев отказался.

Показаниям Караева на процессе гособвинители и судьи не поверили. Представители обвинения сослались на постановление об амнистии, в котором он признавал себя виновным по трем статьям Уголовного кодекса. Они обратил внимание: в документе рукой Караева было написано, что он понимает последствия, связанные с этим постановлением.

Обвинители также подчеркивали, что амнистированный за 3,5 года не обжаловал названный документ. Позже суд в приговоре согласится с этими доводами, отметив, что позиция Караева на процессе «свидетельствует о его желании помочь подсудимому Будтуеву избежать уголовной ответственности за содеянное».

Караев в суде заявил, что подписал постановление об амнистии не добровольно: «На кону была свобода, я хотел домой. Я не хотел подписывать, но после разговора с матерью сделал это. Иначе я до сих пор находился бы за решеткой в надежде, что меня оправдает суд».

Фокусы пространства и времени

Был ли Караев искренним в суде? Я считаю – да.

Да, он не обжаловал постановление об амнистии, не писал в протоколах допросов в ходе следствия, что на него оказывали физическое и психологическое давление. Он не герой. Но его сложно за это осуждать. Неизвестно, как повел бы себя каждый из нас, оказавшись в реанимации через 1,5-2 часа после задержания.

А его поведение в суде – это либо игра большого артиста, либо раскаяние перед Будтуевым. Во второе я верю больше, чем в первое.

Допустим, слезы Караева в суде – блеф, и им верить нельзя. Но тогда его показания на предварительном следствии после палаты в реанимации должны чем-то подтверждаться. Если не считать признание царицей доказательств.

Но они ничем не подтверждаются. В ходе следствия не осмотрена территория детского сада. Хотя здесь, по показаниям Караева, утром 13 октября 2005-го ему вручили оружие и боеприпасы. И, по идее, там могли остаться какие-то следы пребывания нападавших.

Не опрошен ни один работник детского сада (это был четверг – рабочий день), не опрошен ни один житель окрестных домов. Детсад расположен в жилом районе, рядом несколько пятиэтажек и частные жилые строения. В ста метрах — управление ФСБ по КБР, через дорогу – самая большая в городе стоматологическая поликлиника.

По пути из детского сада ко 2-му ОВД группа, в которую, по версии обвинения, входил Будтуев, должна была пройти оживленный перекресток, выходящий на площадь 400-летия в центре Нальчика, проследовать мимо Музыкального театра и главной библиотеки республики. В деле нет ни одного доказательства о продвижении семерых нападавших по этому маршруту.

Наоборот, несколько сотрудников полиции, находившихся в здании отдела, утверждают: нападавшие шли из глубины сквера со стороны ул.Толстого. Детский сад расположен в противоположной стороне.

Самый главный свидетель в данном случае – работница расположенного в сквере парка детских аттракционов К. пришла на работу в 8 утра. Мимо нее Будтуев и другие пройти не могли: именно в детском парке расположились те, кто обстреливал здание ОВД.

Женщина-свидетель сообщила суду, что около 10 человек с автоматами шли с другой стороны сквера. И это логично – пробираться под прикрытием деревьев, а не шествовать по улице в центре города.

Другой вопрос: в котором часу группа, куда, по версии обвинения, входил Будтуев, направилась из детсада к скверу у отдела?

Обвинение не дает на это определенного ответа, отмечая, что он вместе с другими в 9.15 расположился напротив отдела, а затем открыл огонь. Караев первоначально говорил о 7.00.

Но в таком случае нападавшим пришлось бы лежать на осенней траве в сквере два часа на глазах у студентов университета, направлявшихся на учебу, работников библиотеки, собирающихся в хранилище знаний. Мимо них проходили бы полицейские, служители Мельпомены из двух театров, учащиеся школы №5, а возможно, и оперативники ФСБ, следующие в офис в противоположном направлении…

В протоколе второго допроса Караева называется другое время – 8.30. Но именно в это время на площадке перед библиотекой (как раз на пути из детсада в сквер напротив ОВД) сотрудники 2-го отдела проводили развод. Многие милиционеры, не имеющие отношения к разводу, шли на работу. И, как было сказано выше, «группа из детсада» должна была пройти по оживленной части города.

В материалах дела нет никаких данных о том, что их там видели, либо ими оставлены какие-то следы. Согласно приговору, Караев и Будтуев ушли от 2-го ОВД в самом начале нападения, оставив два автомата Калашникова, столько же пистолетов Макарова, патроны, гранаты, запасные рожки.

Ни в одном следственном документе нет ни слова о том, что какой-либо предмет из обнаруженных у объекта нападения принадлежал им. Я не говорю о каких-либо экспертизах, отпечатках пальцев, связанных с принадлежностью оружия и боеприпасов Будтуеву и Караеву.

Почему не проводилось абсолютно никаких следственных действий по проверке показаний Караева о событиях в беседке детского сада и переходе к месту нападения? Мне ответ понятен.

Потому что невиновен

14 свидетелей заявили в суде, что 13 октября 2005 года видели Казбека Будтуева дома: двое – с 8 до 9 утра, один – в 8.45 и еще восемь человек – с 9 до 10 часов.

Суд оценивает показания только одного из них, заявившего о 8.45. В приговоре говорится: свидетель либо заблуждается, либо желает помочь Будтуеву. Свидетельства других соседей в приговоре не комментируются.

Оставим в стороне тех двоих, видевших Будтуева с 8 до 9. Возможно, суд считает: раз его не могли видеть в 8.45, то не имели возможности наблюдать и с 8 до 9. Но еще пятеро встречались с ним в 9.20-9.30, а трое соседей утверждают, что видели Будтуева у дома, когда в городе началась стрельба.

Но в это время, по версии суда и обвинителей, он находился у 2-го ОВД. Почему суд не оценивает показания этих свидетелей?

Суд приходит к выводу, что Будтуев после начала стрельбы ушел от 2-го ОВД и вернулся домой. В деле есть результаты следственного эксперимента, согласно которым от отдела до дома Будтуева можно пройти спокойным шагом за 29 минут 10 секунд.

Если счет идет на секунды, то необходимо быть точным и в том, когда Будтуев покинул место нападения и во сколько мог прийти домой. Надо учитывать, что следственный эксперимент проходил в условиях тишины и покоя, а Будтуев, по версии следствия и суда, шел по городу, в котором происходил военный мятеж. Мог ли он уложиться в эти 29 с небольшим минут?

Руководитель группы государственных обвинителей Ольга Чибинева в своей заключительной речи отметила, что в хорошем темпе Будтуев мог пройти это расстояние за 20-22 минуты и быть дома в 9.40. Но не привела при этом никаких доказательств.

И еще: маршрут следственного эксперимента должен ведь совпадать с маршрутом Будтуева. Все эти моменты никак не обозначены следствием и судом.

Наконец, нет никаких свидетельств того, что Будтуева видели возвращающимся домой в то утро. Наоборот, его видели в собственном дворе либо у магазина рядом с домом, одет он был соответственно, а не как человек, собиравшийся атаковать отдел милиции.

В приговоре доказательствам нападения на 2-й ОВД отводится чуть более 70 страниц. Из них Будтуева касается менее восьми. Остальное посвящено самому факту атаки: показания потерпевших, судебно-медицинские экспертизы, осмотры места происшествия, списки обнаруженного оружия. Все это никак не связано с виновностью Будтуева.

О невиновности Будтуева свидетельствуют, на мой взгляд, и мера наказания, предложенная государственным обвинением, и срок, назначенный судом.

Ольга Чибинева никогда не отличалась мягким отношением к подсудимым. Они отвечали ей тем же. Конфликты между сторонами были нередки. Обвиняемые даже пытались привлечь ее к уголовной ответственности за то, что она неосторожно заявила: брат одного из обвиняемых задержан по подозрению в убийстве заместителя начальника СИЗО.

После освобождения Будтуева под подписку о невыезде в июне 2010-го (кстати, он первым удостоился изменения меры пресечения) Ольга Чибинева не раз выходила с апелляционными представлениями, пытаясь признать его освобождение незаконным.

В своей обвинительной речи она не предложила оправдать его ни по одному пункту. Но назвала меру наказания 4,5 года – срок, который он отсидел.

Почему подсудимому, который, по версии следствия, несколько месяцев призывал «поступать так, как написано в листовке», затем привел Караева к месту сбора, раздал оружие и расположился для стрельбы по отделу милиции, главный государственный обвинитель на процессе проявляет такое нехарактерное для нее снисхождение?

При этом за гораздо менее тяжкие деяния она называет для других подсудимых в 2-3-4 раза большие сроки. Ответ, мне кажется, очевиден: потому что Будтуев невиновен.

Суд не был так строг к Будтуеву — снял с него большинство пунктов обвинения, приговорил к 4 годам 10 месяцам, применил к нему амнистию 2006 года, снял с него судимость и освободил даже от выплаты процессуальных расходов (остальные подсудимые должны возместить оплату адвокатам и другие расходы – от 250 до 300 тысяч рублей). Но не оправдал.

У меня нет никаких данных о том, что обвинителям и суду давались указания по поводу меры наказания Будтуева. Я не утверждаю также, что судьи принимали решение вопреки своему внутреннему убеждению.

Мои выводы основаны только на анализе того, что я видел в суде с весны 2009-го по конец 2013-го, прочитал в материалах дела и услышал в приговоре 23 декабря 2014-го.

Почему нельзя было оправдывать Будтуева? Потому что сразу бы возник вопрос об обстоятельствах его попадания в реанимацию.

Оправдание Будтуева привело бы к оправданию Караева, которого он «агитировал», а затем «вооружал». Пришлось бы объяснять, как он оказался в реанимации. А дальше могли возникнуть вопросы по другим подсудимым…

За восемь лет до приговора Будтуев мог выйти из процесса, признав себя виновным, как было сказано, по трем статьям. Он отказался, надеясь в ходе процесса доказать свою невиновность. Не смог.

Суд признал его вину по тем же трем статьям. Будтуев обжаловал приговор в Верховном суде России. Оправдает ли его высшая судебная инстанция? Я не уверен, хотя по-прежнему считаю его невиновным.

Tags: кавказ, нальчик, приговоры, суды, теракты
Subscribe
promo postaless april 30, 2018 16:39 2
Buy for 10 tokens
Вторая мировая война закончилась в 1945 году. За это время Германия превратила себя в процветающую страну с идеальными дорогами, качественными товарами и вежливыми людьми. Союзник Оси Япония, не прожив после войны и столетия, совершила цифровой скачок в следующий век. Японских учёных ценят во всём…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments