kalabs (postaless) wrote,
kalabs
postaless

Чайка



«УВИДЕЛ – И ЗАПАЛО В ДУШУ, И ЧЕРЕЗ КИСТЬ ПРОЯВИЛОСЬ НА ХОЛСТ. ЭТО ЖИВОПИСЬ. И ТО ЖЕ САМОЕ – ЛЮБОВЬ»

САЛЬВАДОР ДАЛИ

Меня зовут Кристофер Майер. Мне 38 лет. Ещё год назад я был одним из владельцев крупного ресторанного бизнеса в Америке. Если хотите – поваром, если не хотите – коммерсантом. У меня было четыре дома: два в моей стране, один во Франции и один в Австралии. Сын Тим, с которым я не общался десять из его четырнадцати лет. Бывшая жена Карон, не без участия которой у меня и сложились настолько тёплые отношения с сыном. Небольшая, но современная яхта. Модные и до неприличия дорогие часы. Одиннадцать автомобилей. Два водителя. Пять домохозяек. Четырнадцать сшитых индивидуально для меня пиджаков. Две постоянных проститутки. Личная массажистка. Отличная коллекция виски. Девятнадцать счетов в различных банках. Десятки миллионов долларов. Два высших образования. Страх и уважение окружающих. Личное место на кладбище. Имя. И ни единого дня со всем этим богатством я не был богат.

Но всё изменилось… Буквально всё. А началось с чайки. С маленькой светло-серой чайки несколько лет назад.

Несколько лет назад я вдруг начал терять зрение. «Возраст», - тогда подумал я.
Недосыпы, не самая лучшая генетика, любовь к Кастанеде, нервы, алкоголь – причин было много, но я предпочитал пенять именно на возраст. Я ни разу не посетил врача и не предпринял ни единой попытки решить проблему. «Некогда», - говорил себе я. А между тем зрение продолжало падать, и как мне казалось довольно стремительно.
Когда теряешь зрение, начинаешь подмечать, что те вещи, которые ты раньше отчётливо видел с определённого расстояния, больше чёткими не являются. Плывут. Так сначала слегка, а затем сильней «поплыла» чайка на картине в моей гостиной. Эту картину ещё в студенческие годы написал для меня мой друг Мартин. На картине за тонкой полоской берега до самого горизонта простиралось море или океан. А в правом её верхнем углу пикировала чайка. И когда-то с дивана моей гостиной я видел её прекрасно. Когда-то. А затем, как я уже говорил, она «поплыла». А год назад и вовсе исчезла. Но опять-таки, как я уже говорил, мне было некогда всерьёз озадачиться вопросом исчезновения птицы. Да и вообще, исчезни хоть все чайки мира не просто с холста безызвестного миру художника, а с лица Земли – и это бы вряд ли ещё в прошлом году заставило бы меня наморщить лоб и серьёзно пересмотреть свой график и уж тем более свои взгляды на жизнь.

В судьбе каждого человека, если очень повезёт или наоборот, если очень не повезёт, наступает такой момент, который делит всю жизнь данного конкретного человека на «до» и «после». На «было» и «стало».
Происходит щелчок. Пауза. Выдох. И первая секунда твоей новой жизни тихонько цокает стрелкой на циферблате. В тот день, когда год назад в Нью-Йорк пришла осень, от прежнего меня не осталось ничего, кроме имени.

Осень пришла именно в тот день, я хорошо это помню. Не календарная, а настоящая осень – засквозило, заморосило и по тротуарам покатились первые желто-зелёные листья и я, как и водится мне в это время года, захандрил. После делового совещания я вышел из офиса совершенно изнурённым и пустым. В голове роились какие-то бесполезные и вечные вопросы. Вечные своей бесполезностью или бесполезные своей вечностью. Что-то вроде: «А дальше что?». Этот глупейший по сути вопрос не давал мне покоя всё последнее время. Нет, ну а действительно – что могло быть дальше и сколько этого «дальше» было ещё впереди? Жизнь, мягко сказать, не радовала и в этом был виноват лишь один человек. Этим человеком был я.

На моём тридцать пятом дне рождения моя пожилая тётушка Джилс, звякнув вилкой по бокалу, произнесла: «Ты так многого добился, Крис…». Затем прозвучало ещё несколько эпических речей в пользу поддержки её мнения. Меня хвалили и вроде бы я и сам должен был собой гордиться, но… Всё это было не тем, чего бы я хотел достичь к этому возрасту. Т.е. может и этого тоже, но не только этого.
Как бы правильно сказать?! В общем, если бы меня – горячего, импульсивного, пышущего активностью и фонтанирующего идеями в мои двадцать лет спросили – «кем я вижу себя в тридцать пять?» - я никогда бы не нарисовал себя тем, кто в тот день принимал поздравления. Стоит ли говорить о том, что после того дня, я решил больше не отмечать данный праздник?!

Шагая по скверу, глубоко вздыхая и подёргиваясь от собственных мыслей, я случайно заметил, что в доме напротив сквера появилась какая-то новая вывеска. Я прищурился. Черные буквы сливались в какую-то единую мерзкую полоску грязи. Я так и не смог прочесть названия и решив перевести дух, присел на скамейку. Вальяжно раскинув руки по спинке, как и водится любому «большому человеку».
Девушка, сидящая ко мне почти спиной на самом краю скамьи, не отреагировала никак. Будто и не слышала, как я присел. Не то что бы мне было важно, но я задумался о том, как бы отреагировал я. Я бы обернулся, а она нет.
Она сидела смотря на что-то прямо перед собой сквозь стёкла своих солнечных очков, держа в руке обложкой вниз закрытую книгу, придерживая большим пальцем её в том месте, на котором остановила своё чтение. Она была необыкновенной. Очень спокойной. Такой спокойной, каким я не был никогда. Я устремил свой взгляд туда, куда как мне казалось смотрит она. Ничего особенного. Стандартная многоэтажка, дорога, машины, снующие туда-сюда. Магазины… И эта самая вывеска! Вероятно, на месте старого открылся какой-то новый бутик. Я вновь напряг зрение в попытке прочесть название и в очередной раз задумался о том, что неплохо было бы иметь друга окулиста.

- Какое-то новое место?! – вслух произнёс я, с целью привлечь внимание незнакомки.
- Место? – развернувшись ко мне лицом, спросила она.

«Необычная. Спокойная, слишком спокойная», - подумал я.

- Ну, да… Вы смотрели через дорогу на это здание. Я не могу прочесть – зрение!
- Коричневая вывеска на доме напротив?! Да, там открылось новое ателье. Шьют исключительно шторы. Пиджаков не шьют - Вам не пригодится, - ухмыльнувшись, ответила она.
- Как лихо Вы вывели на чистую воду мой пошитый пиджак, - рассмеялся я, - Неужто криво?
- Пиджак? - засмеялась она в ответ, - Не думаю.
- Так вот и я не думаю… Как же тогда Вы так определили?
- Считайте, что пальцем в небо. Я просто предположила!
- Ммм… Допустим, - протянул я, - Кристофер. Крис Майер.

- Лора Грин, - ответила она, слегка улыбнувшись и отвернулась вновь.
- Давно Вы тут сидите? – спросил я.
- Лет пять. Или Вы только о сегодняшнем дне?

Я рассмеялся.

- Я отвечу Вам, только если Вы ответите на мой вопрос, - продолжила она.
- Я должен буду отвечать честно?! – не без сарказма спросил я и проявив максимум своей интуиции добавил, - Я не женат.

Лора расхохоталась, закрыла книгу, положив ее на скамейку рядом с собой, поправила выбившийся из причёски локон волос и уставившись на меня в упор, спросила:

- У Вас была целая наполненная событиями жизнь. Вы столько всего видели, не так ли?! А если можно достать из череды этих картинок и слайдов только один кадр. Знаете, как стоп-кадр из фильма… Что бы это было? Т.е. что было самым прекрасным из всего увиденного Вами за Вашу жизнь?

- Хм, - начал было я, но она прервала меня.
- И ещё… Вы жалуетесь на зрение. Представьте себе, что после того, как Вы примите решение, Вы лишитесь своего зрения совсем. Вы не только не сможете прочесть вывеску у ателье напротив, а совсем… Совсем перестанете видеть! И единственное, что Вы запомните – это этот кадр. Только он. О том, как выглядит всё остальное, Вы навсегда перестанете иметь представление. Один лишь кадр. Картинка утопающая во времени. Одна бессмысленная и вечная информация о мире вокруг Вас.

Как давно я не слышал ничего подобного. Как давно никто не пытался вести со мной подобных диалогов. Романтических и философских.

- Лихо, - произнёс я, - Могу ли я немного подумать или ответ нужно дать импульсивно?
- Нет, конечно, нет, - вновь улыбалась она. Когда речь идет о таких вещах думать обязательно нужно!

И я начал думать. Но думать не о том, о чём она спросила. Я начал думать о ней. О том, как солнце бликует в ее волосах. О том, что она, наверное, художник или писатель раз её интересуют такие вещи. О том, что браслет на её узком запястье очень ей идёт. О том, что мне так интересно, как называется книга, которую она сейчас читает.

- Вы будете думать долго? – спросила она, приведя меня в чувства.
- Даже не знаю… Вы спешите?
- Никогда никуда не спешу, - улыбалась она, - Часа Вам хватит?
- Ммм… Готовы дать мне на размышления целый час? – теперь уже я не мог сдержать смеха.
- Но Вы купите мне кофе! Заодно и разглядите вывеску, которая не даёт Вам покоя. Если обогнуть этот дом - там с торца есть замечательная кофейня, в которой варят лучший в Нью-Йорке кофе…
- Я знаю, - перебил её я, – Я работаю неподалёку.
- Вы не похожи на любителя кофе, - сказала она, достав из кармана телефон. – Капучино.
- Что ж… А если я не вернусь?!
- Вернётесь. Скоро это место станет и Вашим любимым.

Меня не было минут пятнадцать не дольше. Неся два стакана в руках, я шёл рассказать ей какую-то гнусную историю. Не помню о чём именно. Я даже почти уверен, что слово «прекрасное» в моём обиходе тогда отсутствовало, а если и нет, то обязательно было опошлено чем-то денежным. Валютным. И не имело к по истине «прекрасному» ровным счётом никакого отношения.
Я шёл флиртовать с понравившейся мне простой девушкой. С такой, каких в моём обществе и быть не могло.
Когда я вернулся её уже не было. На скамье осталась лишь её книга. «Цветы для Элджернона» Киза Дэниела. Книга, написанная шрифтом Брайля. Шрифтом для слепых.

В тот день с этой книгой в руках я просидел до глубокой ночи. Я ждал, но знал, что она не придёт. Я думал. И помимо её вопроса и того вопроса, с которым я присел на лавку в том сквере, я пытался ответить себе ещё и на третий вопрос. Он звучал настолько страшно, что я боюсь даже вспоминать, как формулировал ответ. Я спрашивал себя, как я умудрился ослепнуть настолько, чтобы не понять, что разговариваю с незрячим человеком?! Как же я мог спрашивать её об этой вывеске?

Месяца два я ждал её. Я не нашёл ответа на её вопрос и я должен был сказать ей это. Правда ли, что она пять лет приходила на это место?! Я уверен, что да. Я нанимал детективов и сам опрашивал людей в этом сквере – многие узнавали её внешность. Попадались даже те, кто утверждали, что общались с ней. Кому-то она представлялась Розой, кому-то Хельгой. Один англичанин, недавно переехавший в нашу страну и поселившийся в соседнем квартале утверждал, что она была канадкой и долго рассказывала ему о «своей стране». В той кофейне её тоже помнили.

Я искал её всюду. Я с первого дня знал, что не найду. Теперь бы и я, оказавшись рядом с собой прежним, тоже хотел бы раствориться.

Я действительно много думал об этом. Я вспоминал небо: на закате и рассвете, небо поздней ночью. Огонь. Солнце. Воду. Я вспоминал, как впервые увидел океан. Как впервые увидел Землю из окна иллюминатора. Отца, который пришёл в себя после долгой болезни. Глаза сына. Как я увидел своего сына тогда, когда он появился на свет. Первый кактус, который он нарисовал мне.
Я бы сказал ей, что я не могу выбрать, ибо это невозможно. Ибо тот фильм, которого она не видит, прекрасен настолько, что каждый его кадр можно запечатлеть в своей памяти, как самый важный. Может я разочаровал бы её, но такова моя правда. Моя правда заключалась в том, что я прозрел в тот день. В день, который разделил мою жизнь на «до» и «после».

За прошедший с того дня год я многое поменял. Теперь у меня только один дом. Квартира, выходящая окнами на ту самую лавку в сквере. Я посетил врача. Выяснилось, что на моё зрение оказывала влияние небольшая доброкачественная опухоль в голове. Я достойно пережил операцию и теперь ношу очки. Чайка стала чётче. А ещё я ушёл из ресторанного бизнеса и купил маленькое ателье, в котором мне помогает с идеями мой сын Тим.

Мы шьём шторы.

Пиджаков не шьём.

Таким людям, каким я был прежде, не пригодимся.
Tags: литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments