kalabs (postaless) wrote,
kalabs
postaless

История Дэдо Модильяни

О том, как Амадео Модильяни воровал на стройке парижского метро, ухаживал за Анной Ахматовой и угощал друзей гашишом.

Про тех, кто умирает нищим, говорят «опередил своё время». Пожалуй, Амадео — именно тот случай. Как-то с самого рождения не задалось — в тот день, когда он появился на свет, имущество отца арестовали.

«Я утверждала, будто никогда не мерзну, — вспоминала его мать, — так как не имела возможности купить зимнее пальто, а туда, куда все отправлялись в карете, я обычно шла пешком. Разумеется, прежде всего экономили на провизии, я ела по-спартански. Мы никогда не могли предложить гостю даже стакана воды, поскольку среди всех прочих пошлых потребностей жизни досаждало то, что у нас не имелось приличной посуды, на столе не было ни сносной скатерти, ни приборов… ничего, кроме самого необходимого».

Впрочем, пока ты маленький, тебя это мало волнует, ты счастлив просто шататься с дедушкой по пристани Старого порта, смотреть на воду и корабли, мечтать о будущем. Когда Дэдо — в семье его звали Дэдо — вырастет, его материальное положение не улучшится, но пустой кошелек не помешает привычкам аристократа. Частая смена гостиниц, завтраки в ресторанах, случайные незнакомцы, выпивающие за его счет — «единственные деньги, которые тебе воистину принадлежат, это те, что тобою потрачены».

Поль Александр вспоминал: «Некоторые служители искусства находили способы заработать грош-другой: иногда подряжались мыть посуду в ресторанах, ходили подработать к докерам или стелили кровати в гостиницах. С Модильяни нельзя было даже заикнуться об этом. Он вел себя как прирожденный аристократ… В этом один из парадоксов его судьбы: любя богатство и роскошь, дорогую одежду, возможность сорить деньгами, он прожил свой век в бедности, если не в нищете».

Вечеринки в заброшенных церквях, вино, гашиш, эзотерика, но мамины сбережения тают, юность проходит, здоровье слабеет, и когда гении постимпрессионизма вот-вот покинут тесные комнатушки Монмартра, Матисс выставится в Нью-Йорке, а Пикассо заключит превосходные контракты, Модильяни с Ахматовой все еще сидят на бесплатной скамье Люксембургского сада, ибо на стулья у Дэдо нет денег. Но он не жалуется.

Чтобы делать скульптуры, он ворует дубовые брусья на стройках, берет большие глыбы камней с фасадов разбираемых домов, таскает балки со строительства метро, из темных переулков уносит булыжники, что для мощения улиц. Вся его мастерская уставлена причудливыми вытянутыми головами, и, проведя с ними время, чувствуешь, что они преследуют тебя всюду, куда бы ни шел, — эти длинные, тонкие шеи и лица. Амадео твердит, что если и занимается живописью, то только для заработка. «Хочу делать скульптуры. Большущие, вот такие! Ничего, кроме скульптур, как Микеланджело». Однажды, когда работ скопилось очень много, друзья посоветовали бросить все в канал, чтобы освободить место. Потом долго вылавливали, надо полагать…
Tags: общество
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments